Хочется вам о чем-то написать, но даже не знаю, о чем. Поэтому буду писать за жисть для разнообразия.
Вот уже прошло две недели нового года, и ощущение праздника улетело в теплые края. Пора ждать весны. Погода за окнами довольно теплая, а потому слегка странная, какая-то внесезонная, что ли, абстрактно депрессивная.
Пытаюсь не думать об отмене поездов в Крым, успокаиваю себя мыслями о том, что "они там, наверху, договорятся, не могут же не договориться".
На работе все тоже странно. Сократили штат, оптимизировали работу, благодаря возросшему числу задач стало как-то веселее, но нервно. А весной меня отправят работать домой. Хорошо это или нет, пойди его разбери.
Перечитываю "Над пропастью во ржи" впервые с 16-летнего возраста. Пытаюсь понять, какую же все-таки мысль вкладывал в этот роман взрослый Сэлинджер, когда писал его. Пока не понимаю.
Вроде на данное время с новостями всё. И еще немного околоновогодней ностальгии.

Последний парашют

Поздравляю вас, товарищи, с Новым годом. Многие вещи, а также люди, навсегда останутся в 2014-м как совокупности пространства-времени. Что-то мы взяли из него, что-то оставили там. Каждый взял своё, каждый в этом году так или иначе решил, что ему дороже. Этот год был годом выбора, но не такого, как раньше, когда ты решал, какое мороженое ты сегодня будешь есть. Насколько ценным было то, что мы выбрали, покажет только время: этот год как никакой другой показал, что ничего нельзя знать наперёд. Не всё хорошее, что у нас было, мы сохранили, не всё, что мы хранили, было хорошим. Поэтому сейчас я хочу пожелать нам [продолжать] верить в сумасшедшие смешные песни, которые мы слушали, и чтобы у нас всё было не как у людей. Оставляю это сообщение в черновиках. Если кто-нибудь его найдёт и захочет запостить — ду ит. Если нет — то нет.

С Новым годом!

Мне нравится цифра 2015. Кругленькая, но не слишком. Несмотря на политико-экономические условия, верится, что он будет хорошим. Всего вам, дорогие мои!

В этом году у нас не сосна, и даже не елка, а какое-то экзотическое растение, ель-лайм, что ли. Милая и неколючая. А внизу поезд и строительная техника.

Сегодня на балагане я весь вечер плясала под иванушек и аллегрову, и мне даже дали приз за лучший пляс, а  когда меня крутили в рокынролле, подвернула ногу и теперь не могу ходить. Меня не узнавали в прикиде, и это всё мне нереально доставляет - хочу, чтобы осталось здесь. А еще можно, как водится после школьных дискотек, пострадать по поводу; вот такая, блин, вечная молодость.

Когда восходишь на высоты, на сердце становится легко. Когда стоишь над рекой, мысли уносятся далеко. Когда читаешь книгу в снежную ночь, душа очищается. Когда напеваешь мелодию на вершине холма, чувствуешь прилив сил.

                                                                                      Хун Цзычен. Вкус корней.   

Вчера на рассвете я видела радугу! Солнце вставало, шел дождь, и полноценная жирная радуга висела над двором, а людишки шли под зонтиками и не видели. А после радуги со мной обычно случается что-нибудь хорошее:

Отдел кадров

У меня получилось собрать киноклуб! После работы я жарила попкорн и взбивала коктейли, завхоз сверлил стену под крепления для простыни, пацаны принесли проектор и искали разъем, кина качались сами, и это всё выглядело как вечер 44 веселых чижей. До этого мы неделю организованно голосовали за фильм, который будем смотреть, и это оказалось "Сияние". Фильм не очень, хотя не лишен эстетики, я засыпала, но атмосфера  была именно такой, как мне всегда мечталось, - никто не трындел, все валялись на полу на подушках и в попкорне, а после сеанса начали обсуждать без пинка и выразили желание еще.

Как я прошла в отделение

Однажды в маршрутку зашел нерусский мужик с мятой медсправкой и начал читать  заклинание "сами мы не местные". Ребенок всё это время висел у него на плече как в обмороке. Я прицепилась к мужику с вопросами, он огрызнулся и скипнул. Все телефоны МВД, что не 02, у нас стационарные, поэтому с капитаном полиции я говорила из таксофона на автовокзале. Три дня после разговора ждала медаль, потом забыла об этом.
Дней через десять мне перезвонили и попросили в отделение. Я подумала, что на очную ставку, и очень обрадовалась. Но им нужно было еще раз записать мои показания. Я нашла отделение, на крыльце, на проходной, на рамке и дежурному рассказала всё важное о себе, увидела хулигана в наручниках, достучалась в черную железную дверь, за которой  кабинеты с 23 и далее, прониклась настроением мерцающих лампочек и засаленных облезлых стен, отломала ручку безымянной, но арифметически вычисляемой двери, таким образом узнав, что она заперта. Меня никто не ждал, а номер, с которого мне звонили, был отключен. Конечно, после того как я потеряла час рабочего времени, пришел полиционер, мы с ним познакомились, и он стал записывать мой подробный рассказ.
 - Сколько, по-Вашему, было ребенку?
 -  Я не очень-то разбираюсь в детях, ну, года полтора.
 - Два с половиной.
 - Что?
 - Два с половиной года ему.
 - Так вы его нашли?
 - Нет.
 - А откуда знаете?
 - Я видел их месяц назад.
Потом мне дали подписать заявление, и я какое-то время колебалась, подписываться ли под такой орфографией. Когда от меня больше ничего не требовалось, я спросила, не посчитал ли он нужным месяц назад вмешаться. Он ответил: "Нет" - это обычный попрошайка, коих тысячи, а в каждого не вмешаешься (поправьте мою пунктуацию, если что).
Ну вот, а еще через пару дней мне пришло от них письмо, что полиция бдит и напишет мне, когда приходить за медалью.
Сегодня Шырка сказала, что тоже их видела, и ребенок в тот момент бодрствовал. Ну, и полиция тоже не дремлет.

Грустно как-то, знаете ли. И Новый год приближается. Давайте, может, уподобимся интернет-массам и вспомним, что по-настоящему хорошего было в 2014-м? Серьезного и не очень, маленького и большого, в произвольном порядке, одним предложением, когда в голову стукнет.

Вот что пока стукнуло мне.

Кажется, забастовка сценаристов в Голливуде закончилась, и там наконец-то стали снимать пристойные фильмы. "Превосходство", "Грань будущего", "Отель "Гранд-Будапешт". Что-то забыла, а "Интерстеллар" пока не смотрела, но знающие люди говорят: ого-го!

Английский. Конечно, английский. Наконец-то я стала его хоть немного понимать. Не то чтобы прям очень, но все же достаточно, чтобы не считать англоязычность текста проблемой.